Песенка для ветра

В деревне на холме, в щели между камнями старой стены, жил сверчок. Звали его Тим. У него была одна-единственная песенка — короткая, всего в три ноты, зато своя.

Каждый вечер, когда солнце ложилось за поле, Тим играл её. В домах слышали и говорили: «Сверчок завёл — значит, всё в порядке». И шли ставить чайник.

А осенью пришёл ветер. Холодный, мокрый и очень одинокий. Он стучал ставнями — люди закрывали ставни поплотнее. Он свистел в трубе — люди подкладывали дров и ворчали: «Ух, как воет». Никто ему не радовался, и никто с ним не разговаривал.

Однажды вечером ветер сел на стену рядом с Тимом. Усталый, растрёпанный, весь в мокрых листьях.

— У тебя есть песенка, — сказал он. — А у меня один только свист. Из-за него меня нигде и не любят.

Тим задумался. Песенка у него была одна. Если отдать — что же тогда останется ему самому?

Но ветер сидел рядом и молчал так, как молчат, когда очень грустно.

— Слушай, — сказал Тим. — Я сыграю совсем медленно. А ты запоминай.

Он играл всю ночь. Три ноты. Ещё раз три ноты. И ещё. Ветер повторял — сначала грубо и мимо, потом тише, потом почти правильно. К утру у него получилось.

Ветер поднялся и полетел. И тут началось странное.

Он прошёл над деревней — и в трубах вместо воя получилась песенка. Он тронул сад — и яблони закачались в такт, все разом. Он задел провода — и они загудели, как струны. Он добрался до мельницы, и крылья пошли ровно и спокойно, будто кто-то считал им: раз-два-три, раз-два-три.

Женщина в доме у дороги открыла окно, хотя было совсем холодно.

— Слышишь? — сказала она. — Ветер поёт.

Мальчик на другом краю деревни перестал ныть, что не хочет спать, и стал слушать. Собака у калитки положила морду на лапы. Кто-то в саду сказал: «Вот и хорошо».

А Тим сидел в своей щели между камнями. Своей песенки у него больше не было — она стала общей. Она шла по крышам, по саду, по полю, разворачивалась у леса и возвращалась обратно, и укрывала холм, как большое покрывало.

Получилось смешно и хорошо: он отдал три ноты, а получил целую ночь музыки. И теперь эту песенку слышал даже тот, кто до леса живёт и никогда в деревне не был.

Тим устроился поудобнее между тёплыми камнями. Стена ещё держала дневное солнце, и от неё шло тепло.

Ветер за стеной пел его песенку — тихо-тихо, чтобы никого не разбудить. Три ноты. Ещё раз три ноты. И ещё.

Так сверчок и уснул — под собственную колыбельную.