Облачко, которое не хотело спать

Высоко-высоко жило маленькое облачко. Днём оно каталось по небу, ловило солнечные зайчики и мешало дождику литься ровно. А вечером, когда все облака сходились к горе спать, облачко говорило:

— Не хочу! Я ещё не накувыркалось!

Оно переворачивалось через голову, вытягивалось в длинную ленту, сворачивалось в клубок и снова разворачивалось. Другие облака уже улеглись у горы — большие снизу, маленькие сверху. А наше облачко всё крутилось.

Оно уже зевало. От зевков в нём получались смешные дырочки, и сквозь них было видно звёзды. Облачко начало путать, где верх, а где низ, и один раз чуть не наступило на гору. Но признаваться в этом ему совсем не хотелось.

Тогда из-за горы выглянула Луна.

— Ты умеешь кувыркаться, — сказала она. — А укладываться умеешь?

— Это же скучно, — вздохнуло облачко.

— Это не скучно. Это по порядку. Хочешь, покажу?

Облачко на всякий случай кивнуло краешком.

— Сначала умываемся, — сказала Луна. И облачко умылось: отряхнуло с себя мелкий-мелкий дождик, и он пролился на поле тёплыми капельками. Сразу стало легче, будто с плеч сняли рюкзак.

— Теперь прощаемся, — сказала Луна. И облачко попрощалось со всеми, кого видело сверху. С горой: «Спокойной ночи, гора». С рекой: «Спокойной ночи, река». С птицей на ветке: «Спокойной ночи, птица». Птица сонно ответила: «Угу». И даже со своей тенью, которая весь день бегала за ним по земле, — тень тоже устала и уже почти растаяла.

Пока облачко прощалось, оно заметило удивительную вещь: чем больше «спокойной ночи» оно говорило, тем тише становилось внутри него самого.

— Теперь дышим, — сказала Луна. — Три раза. Медленно. Вдох — и ты становишься чуть больше. Выдох — и ты становишься чуть мягче.

Облачко вдохнуло — и стало пушистым. Выдохнуло — и стало мягким. Вдохнуло. Выдохнуло. И ещё раз. После третьего выдоха оно вдруг заметило, что кувыркаться уже не так уж хочется.

— А теперь ищи своё место, — сказала Луна.

Облачко поплыло к горе. Там, между большим облаком-папой и облаком-бабушкой, было ровно одно свободное место — его. Тёплое, по размеру, будто кто-то весь день его берёг.

Облачко устроилось. Подобрало под себя пушистые бока.

— И последнее, — прошептала Луна. — Кому-нибудь улыбнись.

Облачко улыбнулось Луне. Луна улыбнулась в ответ и стала светить чуть тише.

Умылись. Попрощались. Подышали. Нашли своё место. Улыбнулись. Пять маленьких дел — и вечер сам собой превратился в ночь.

С тех пор облачко кувыркается сколько хочет. Но как только гора становится синей, оно говорит:

— Всё, я начинаю укладываться.

И делает пять своих дел, одно за другим. А на пятом уже спит — так крепко, что даже улыбка остаётся на нём до самого утра.